НЕ ДИКИЙ АНГЕЛ

– Егор Енотов
базовые принципы демократии, 
такие красивые чертежи, 
но совершенно бездоказательны, 
жизни ломаные виражи 

день или ночь, 
метастазы Сенной, 
мыслей моих суходрочь 
злой 

жизнь или смерть, 
круговерть, 
Ной, 
открывает ЗАО «Ковчегстрой», 
но, на откаты уходит в запой, 
да я и сам уже сам не свой 

что я могу? словно пули в Немцова, 
летят любви моей гигабайты, 
иногда прямо жаль, что жизнь пиздецова, 
настолько по-лайту 

нет бы в поле родить, 
оптиковолокна 
зубами разгрызть пуповинку, 
но лучше хандрить, 
жаловаться на жизнь, 
стынуть и ныть, 
продавать слона 
и искать половинку 

корчиться, переосмысливать, отдупляться, 
у меня синдром фантомной вибрации! 
кочуют незачекиненные стада, 
доктор скажет — о, голубчик, да да 

но насилие лишь порождает насилие, 
зачем ты калечишь слабые душки? 
дай я насру в твои юные ушки, 
миленький ты мой, 
там, в краю далеком 
будет тебе яой 

а потом, конвоир, бей в сутулую спину, 
и контрольный, чтобы наверняка, 
пусть будет твердой твоя рука, 
блин, гуманист чтоли? ну пока 

фофан сменил на фрак, 
одинаково все не так, 
это не де Жанейро, 
и даже не Лабытнанги, 
как Наталья Орейро 
больше не дикий ангел

СКИТАЛЕЦ ОТБРОС

– Егор Енотов
бродяга, скиталец, отброс,
настрелял папирос, оброс,
спирт или винт, 
стыд или спид —
все одно,
замутнело окно
глаз,
но это потом, а сейчас —
дождь,
колотит в изломы железных крыш,
у меня романтик коллекшон едишн,
крымское белое,
заем белорусским бри,
все что не делаю,
для Родины и любви

ОК

– Егор Енотов
люди подключены, 
и у каждого есть виртуальный друг, 
чтоб не подглючивал, 
гладим Бога отростками рук, 
делаем громче звук, 
человек человеку look 
 
больше не называем его «мобилой», 
или «трубой», 
в кровать, на толчок, в могилу — 
с собой, 
не оставляя ни на минуту, 
глядя в экранчик бежим, 
по любезно составленному маршруту, 
крепко сжимая в руке ультратонкий, 
перед уходом в спящий режим, 
истово молимся на иконки 
 
скачиваем, устанавливаем, удаляем, 
плотно вставляем наушники в гнезда ушей, 
тысячами отправляем 
сообщений-коротышей, 
лица подсвечены синим, 
пальцы уверенно давят мышей 
 
люди-андроиды, 
окна с яркими ярлычками, 
давай уже лайкнемся язычками? 
но лишь неловко стукаемся очками 
в темноте, 
кажется, я выбрал не тот хеш-тег 
 
и куда ни пойди — кругом гиперссылка, 
Солженицин писал о совсем другом, 
в классической сюжетной развилке 
из «влево» или «вправо» выбираем «кругом» 
 
и я, 
десятидюймовой «лопатой» вырою себе ямку, 
расшарю только розовый хоботок, 
спросят — ты как там, приятель? 
«ок»
#андроид #мобила #ок

ЧЕЛОВЕЧЕК

– Егор Енотов
человечек спешит на работку,
человечек потеет воротничком,
человечек болеет в субботку,
сушнячком

у человечка все чики-пики,
зарплатка, супчик и двое детишек,
копилка грешков, и коллекция разновеликих
страстишек

человечек как червячок,
головой разгребает быта дерьмишко,
ползает, ест, испражняется, что еще?
обустраивает домишко

а на шее петля обязательств трет, 
табурет социальных гарантий шершавит ступни,
все серьезно и наперед,
на долгие дни

РУССКИЙ STAR-TREK

– Егор Енотов
липкого, 
одеяла хватало не полностью,
дико, 
скрипели скрытые полости,
ничего не хотелось и все было мало, 
ломало, 
кры’ло,
кто это выл? я?
или страшные звери из пропасти космоса? 
эй, арбитр, у меня остывают конечности, 
я не играю за человечество,
я больше не играю за человечество

под этим кусочком ткани,
как ты когда-то под плащаницей,
спал,
кричал,
срал,
грыз зубную эмаль,
я не поеду в больницу! 
шваль!
себя в отчаянии бичевал, 
но не сильно —
я трус во всем,
а теперь уже и не стыдно,
я тут голый лежу и обоссаный,
ты как есть, возьми меня, Господи,
ты-то гляди ж-ка, смог,
но у тебя папа — Бог

а у меня стоп-кран наживую, с мясом,
а состав и не думает тормозить,
я не хочу так жить, ясно?
я 
не хочу 
так жить,
с этой орбиты один только путь —
центростремительный, русский, 
star-trek,
под этими перегрузками,
я больше не человек
я больше, чем человек

и я чую как ноют суставы, 
все-таки замедляющегося состава,
стонет космический паровоз —
Господи, дай окончательной мне отравы,
дай господский свой overdose,
только, я сам не справлюсь, налей, а? 
кажется, я болею
похоже, что я болею 

МАРИО

– Егор Енотов
в моем пластилиновом спальном районе
реальность совком разбита на секторы,
в красном джинсовом комбинезоне,
пьяный и злой как черт, некто,
выныривает из коллектора,
словно из полыньи,
кое-как вытирает лицо, и…
знаешь, я потерял Принцессу —
с места в карьер начал усач;
неизбежность исторического процесса —
для меня — череда неудач,
да, там было подземелье полное черепах,
и куда ни глянь — крах,
но хотя бы ясно куда бежать,
и на что жать, 
а тут повзрослевшие детки
первой капиталистической пятилетки,
не принимают мои монетки!
и я понял, что в полном дерьме
именно здесь,
в этом городе, в этой стране,
так что накинь на алко
сколько не жалко 
мне?
я шарахнулся от крепыша,
может поменьше курить гашиша?
присмотрелся — грустит, и я тоже грущу
этого хватит, пойдем угощу?
Магнит или Дикси? 
с другом пиксельным,
буду сегодня пить,
Марио, Марио, где твой девятый бит?

ПРОЙДЕТ

– Егор Енотов
я смотрю, как по речке движется лед,
кто не понял — поймет,
этот облачный гнет,
ни с чего совершенно уже не прет,
я все чаще слышу «уже не тот»…
и даже мороженое «Как раньше» не как раньше!
пропитано пальмовой фальшью,
и где тот запретный плод?
на какой он вырастет пальме?
а пока, лишь одна энторопия печали
растет,
среди этих болот,
если каждого ждет
лишь одна наша общая тайна,
просто стой и смотри, как движется лед,
все
однажды
пройдет

ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ НАСЕКОМЫХ

– Егор Енотов
на улицу выхожу, как в пространство космическое,
наматываю хлопчатобумажный за слоем слой,
так, чтоб туловище мое алкоголическое 
не оголилось где-нибудь посреди Сенной

не до наклонностей суицидальных —
пережил критические 27,
статистика говорит, что теперь педали
крутить как минимум еще лет семь

вот я и кручу. По Гороховой, 
на работу мне полоса выделенная. 
Фонтанка, ноябрь, холодно, плохо,
ситуация обыденная

а потом домой, и уже в сумерках, 
думаю — вдруг выскочит кто-нибудь быстро 
на глухо тонированном бумере, 
или на нексии серебристой? 

прямо из той исторической арки, 
я ж не успею остановиться! 
сюжет в новостях: под колесами иномарки 
погиб… и кадры с дежурными лицами 

вот где не стоит терять равновесия — 
у этой долины не силиконовые края! 
труба санитарова льется песнею, 
просит: наколи мне домик у ручья 

а я не могу наколоть, я и сам наколот! 
мощно к асфальту пришпилен чужими вещами. 
жизнь и смерть насекомых, 
Виктор Олегович, как завещали

Трилогия

– Егор Енотов
Лето 2011
 
 
чем запомнится это лето,
как мы смеялись, взлетали и падали,
или, восторженные как дети,
гуляли по теплому пляжу Ладоги,
как, со вчера перекрывшись быстрыми,
утром медленно умирали,
или, как люди осыпалась листьями,
в вязкой тиши скандинавского рая?
 
поцелуи твои в Таврическом,
в МОДе пост-рок,
переходы на личности,
вещий мох,
девочка-друг,
с двух с половиной плюх
словил глюк,
порезал ножом парусину брюк,
ушел на весельной шлюпке на форты,
какой-то шлюхе сердце отдал?
 
одиннадцать после полуночи,
Невского полотно,
как ты сперла багет из французской булочной,
и отдала его потом бомжам у метро,
уличный джаз,
тротуары узкие,
тина залива Финского,
как пиздюлей получили на Думской —
я, и тот за кого заступился
 
смайлики твои в смсках,
песок на зубах,
ветром треплет,
твои непослушные пряди,
ты, загорелая, злая, красивая,
и это, 
безумное, как мир постядерный,
лето 2011-го в России
 
 
 
Август 
 
 
 
лето кончалось, август сдавал позиции,
бабушки торговали цветами, ругались с полицией,
на Невском аншлаг,
турист гребет атрибутику —
ушанки, Андреевский флаг,
магнитики с Путиным,
пахнет шавермой, валютой, ближе к Неве — Невой,
выхлопными газами и травой,
жить по соседству, но обходить стороной
 
желтый закат в узких зрачках счастьем,
Кирочная — Литейный, перечеркнулись — здрасьте!
все еще верю в судьбу несмотря на курс,
немного южнее пульс,
нитками бус,
на Рубенштейна или на Лиговском 50,
желтый колодец и фонари висят
 
тем временем абориген ликует на грядке,
катает банки, делает физическую зарядку,
ломая систему выходит в Девяткино,
и даже лица в целом вполне приятные,
с юга пылят овощные фуры,
везут кому радостный,
кому хмурый
 
школьник хватает глотки свободы,
первые невероятные алкоприходы,
молодость никогда не выйдет из моды,
и повсюду с природой,
соприкосновения,
к примеру, у Марфы-то, у Матвеевны,
крыжовник уродился на удивление
 
короче крыжовник на удивление,
а я х*й знает на что, разве что на потеху,
последний день лета вскрывает естественную прореху,
август — праздное время — как воскресенье,
уже в предвкушении грусти осенней,
и я, как на подступах к красному Питеру,
белый боец,
больше по пригородам —
Гатчина, Сестрорецк,
да или просто —
в лес
 
 
Осень 2013
 
 
 
я бы связал тебя телефонным проводом,
но кругом эта сраная беспроводная связь,
чтобы нажраться мы давно не искали повода,
закончился август, скоро осенняя грязь
 
электрички ломились пенсионерами,
дачниками, грибниками, психотуристами,
друзья все реже задумывались о карьере, тускнели
глаза молодых специалистов
 
синькой снимали стресс,
потом кто как умеет снимались с синьки,
бежали из города в лес,
прятались в серые камни, как раки во время линьки
 
перемен не требовали наши сердца,
у нас словно был ответ, но мы не знали вопрос,
и ждать от жизни логического конца,
не более осмысленно, чем ждать логичной развязки от сериала Lost
 
и вроде с иронией, но все жалуются на жизнь,
и у всех какие-то неполадки с ней,
уже нет того ощущения лета, дожди,
воздух прозрачнее, холодней
 
я перепробовал кажется все что можно,
ну, в смысле, все что можно из того, что нельзя,
с каждым шагом все более осмысленно и осторожно,
хрустя оберткой, как шоколадная плитка, разламывая себя
 
и потом, когда ты собирала меня по частям и просила еще потерпеть,
каждый раз не хватало деталей, как в детском конструкторе Lego,
ведь если лето — это маленькая жизнь, то осень — маленькая смерть,

продолжая нехитрую аналогию Митяева Олега

2011-2015-2013

Генерация хомячка

– Егор Енотов
я прописан,  легально трудоустроен,
юридически чист,
говорю «медицинский полис»

вместо fuck the police,

по-мелочи 
здесь не стоит идти на риск


максимум, что можно разбить, это клумба,

не выросло хоть какого-нибудь Колумба,

под цвет плинтусов выбираю тумбу

IKEA — теперь не предмет для шуток,
сам себе нашутил и финал был жуток,
матерясь, Тайлер Дерден сливает бензин с маршруток
пылятся хорошие инструменты,
уже hi-fi, но еще не hi-end
и рифма на слово «кредит» —
не веселит,
смартфоны, счета, страховые выплаты
нет ощущения, что влипли мы
в монолит?

покуда сгибатель духовных скреп
исправно качает теплую нефть,
я тоже пойду, сериал качну,
апатия какая-то, ну
и это не переделать, 
никому это не переделать,
красным, зеленым, белым,
несмелой
выросла генерация хомячка, 
в тихом омуте нефтяного очка,
и нет упора для пассионарного толчка,
короче, не переделать и тчк